Юрист для IT-компании: аккредитация, льготы, права на код, персданные

Законно. Работать с индивидуальными предпринимателями и самозанятыми закон не запрещает, и для IT это нормальная практика. Вопрос не в форме, а в том, совпадает ли она с фактическими отношениями.
При проверке смотрят на признаки, которые выдают трудовые отношения под видом гражданско-правовых: фиксированная сумма каждый месяц вместо оплаты за результат, режим работы и подчинение руководителю направления, вы — единственный заказчик исполнителя, ИП зарегистрировано по вашей инициативе и в один период с другими, оплата всем в один день, а в актах вместо конкретного результата написано «услуги по разработке за март». Отдельный красный флаг — самозанятый, который меньше двух лет назад был вашим штатным сотрудником: закон прямо запрещает применять этот режим в отношениях с бывшим работодателем.
Если отношения переквалифицируют, компания как налоговый агент доплачивает НДФЛ и страховые взносы за весь период по каждому исполнителю, плюс пени и штраф. Добавляется административная ответственность за подмену трудового договора. С учётом того, что данные о компаниях с признаками нелегальной занятости налоговая передаёт в трудовую инспекцию, риск перестал быть теоретическим.
Хорошая новость в том, что это лечится заранее и недорого: предмет договора переписывается под результат, порядок расчётов привязывается к принятым задачам, вводятся нормальные акты. Работа на неделю — против доначислений за три года.

Именно на этой стадии дешевле всего. У компании из шести человек правовой контур — это три-четыре документа: договоры с разработчиками, корпоративный договор между фаундерами, шаблон для клиентов и политика обработки данных. Собрать их с нуля — вопрос двух недель. Восстановить те же документы через два года, когда часть людей ушла, а компания стоит денег, — задача другого порядка сложности и цены.
Проблема не в том, что стартап нарушает закон. Проблема в том, что он не создаёт следов. Код пишется, деньги платятся, продукт растёт — а бумаг, подтверждающих, кому принадлежит результат, не появляется. Обнаруживается это в единственный неподходящий момент: на первой серьёзной сделке. Инвестор или покупатель не будет разбираться, почему актов нет; он либо снизит оценку, либо зарезервирует часть суммы, либо выйдет из сделки.
Практический ориентир: если вы уже платите людям за код и планируете когда-нибудь привлекать деньги или продавать компанию — вам не рано. Даже если вы вдвоём пишете прототип по выходным — позаботьтесь о рисках заранее.

Основная беда бесплатных шаблонов не в качестве текста, а в том, что большинство из них написаны под чужое право. В англо-американской традиции существует доктрина work for hire: результат, созданный по заказу, автоматически принадлежит заказчику. В российском праве такой конструкции нет. Здесь исключительное право переходит только тогда, когда договор прямо предусматривает его отчуждение. Если прямого указания нет, договор по умолчанию считается лицензионным — то есть вы получили право пользоваться кодом, а принадлежит он по-прежнему разработчику. Внешне всё выглядит нормально: договор есть, работа оплачена, продукт работает. Юридически права у вас нет.
Второй слой — служебные произведения. Права на код, написанный штатным сотрудником, действительно возникают у работодателя, но эта конструкция не работает сама по себе: нужны служебное задание, фиксация результата и отдельное вознаграждение за создание произведения, не смешанное с окладом. Шаблонный трудовой договор из интернета всего этого не содержит.
Третий слой — открытые библиотеки. Шаблон не проверяет ваши зависимости, а одна лицензия с сильным copyleft-условием в составе продукта способна обязать раскрыть исходный код всего, во что она встроена. На due diligence это выясняется в первую очередь, потому что проверяется автоматическими сканерами за пятнадцать минут.
Итог обычно выглядит так: покупатель находит разрывы в цепочке прав, требует их закрыть до сделки, а закрыть их задним числом можно только с согласия людей, которые давно ушли. Дальше — дисконт к оценке, резервирование части суммы или срыв сроков закрытия.

Нет. Аккредитация не бессрочная кнопка: соответствие критериям нужно подтверждать ежегодно по итогам предыдущего года, в установленный срок и в установленной форме. Пропуск процедуры — самостоятельное основание для исключения из реестра, независимо от того, насколько хорошо идут дела у компании.
Проверяется не факт, что вы занимаетесь IT, а набор конкретных показателей: доля профильной выручки в общем доходе, уровень средней заработной платы сотрудников, соответствующий вид деятельности, раскрытие информации о деятельности компании и согласие на раскрытие налоговой тайны — без него подтвердить показатели технически невозможно. Пороговые значения периодически пересматриваются, поэтому ориентироваться на цифры, которые действовали на момент получения аккредитации, не стоит.
Цена вопроса — не сама запись в реестре, а то, что к ней привязано: пониженные тарифы страховых взносов и льготная ставка налога на прибыль. При исключении из реестра льготы утрачиваются, причём пересчёт делается с начала периода, в котором компания перестала соответствовать, — то есть задним числом. Добавьте сюда потерю отсрочки от призыва и права на льготную ипотеку для сотрудников: для команды это чувствительнее, чем для бухгалтерии.
Отдельная ловушка — компании, которые прошли аккредитацию на старте и с тех пор изменились: сменили основной источник выручки, выросли за счёт непрофильного направления, оптимизировали фонд оплаты труда. Формально всё в порядке, по критериям — уже нет.

У нас три формата, и в каждом стоимость известна заранее.
Правовой экспресс-аудит — фиксированная сумма, названная до старта. Она не меняется в зависимости от того, сколько проблем мы найдём, и не зависит от размера компании. На выходе вы получаете карту рисков с приоритетами и оценкой стоимости устранения по каждой зоне — то есть понимаете бюджет на приведение дел в порядок ещё до того, как начнёте эту работу.
Разовые задачи — договор, комплект документов для подрядчиков, сопровождение подтверждения аккредитации — оцениваются по фиксированной цене после короткого разговора о вводных.
Абонентское обслуживание — ежемесячный платёж, который зависит от размера команды и интенсивности потока договоров, а не от количества заданных вопросов. На данный момент есть несколько вариантов абонентского обслуживания, все зависит от вашего объема. Вариант работы подберем на первом созвоне и сориентируем вас по ценовой политике. После подписания стоимость не меняется в течение срока договора. Если задача выходит за рамки согласованного объема, мы говорим об этом до того, как начнём её делать.

Мы не пишем код и не проводим код-ревью — и не делаем вид, что умеем. Наша работа начинается там, где техническая реальность превращается в юридические последствия, и для этого нужно уметь разговаривать с вашим CTO, а не с вашим бухгалтером.
На практике это выглядит так. Мы просим не доступ к коду, а метаданные: список всех, кто когда-либо коммитил в основной репозиторий, с датами; перечень внешних зависимостей и их лицензий — подойдёт выгрузка из вашего сканера или обычный список пакетов; схему того, где физически хранятся данные пользователей и какие сервисы к ним обращаются; описание того, кто и на каком основании имеет доступ к продакшену. Дальше техническая картина накладывается на юридическую: контрибьюторы сверяются с подписанными актами, лицензии зависимостей — с тем, как вы распространяете продукт, география хранения данных — с требованиями к их обработке.
Разговор с техническим руководителем занимает у нас в среднем сорок минут и не требует от него подготовки презентации. Мы задаём конкретные вопросы и понимаем ответы. Если по ходу выясняется, что нужна экспертиза, которой у нас нет — например, оценка объёма заимствований в коде, — мы говорим об этом прямо и привлекаем профильного специалиста, а не имитируем компетенцию.